"Sweet-Travel" в Киеве с 2006 года - персональный Форум нашего агентства о туризме и путешествиях

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Исторические путешествия. Архитектура. Древности.

Сообщений 321 страница 330 из 470

321

К какой этнической группе принадлежали те местные воины, которым хватило мужества не просто противодействовать викингам, но и контратаковать их со значительным умением и решимостью? Одни считают, что есть основания считать нападавших эскимосами, а другие — индейцами из лесов Северной Америки. В «Саге об Эрике Рыжем» их описывают как «гнусных маленьких [или темных] человечков с грубыми волосами, с большими глазами и широкими скулами». Одевались аборигены в шкуры животных и имели оружие. Были ли эти обитатели Винланда в 1000 г. или чуть позже потомками беотуков и алгонкинов? Вопрос продолжает оставаться открытым даже сегодня, хотя по имеющимся признакам следует все же сделать выбор в пользу лесных индейцев.

О нравы! О народы!
Репродукции предметов личного обихода викингов в Центре посещений в л’Анс-о-Медоуз, в состав которых входят булавки для плащей и браслеты. Не так уж много подлинных артефактов сохранилось в местах оригинальных поселений

Свидетельства

Саги с их рассказами о таких острых моментах вызвали огромный интерес публики по обе стороны Атлантики, поскольку очень многие из них поддавались проверке и вполне вписывались в более ранние истории, связанные с мореплаванием викингов в Северной Атлантике. Начиная с 1837 г. и на протяжении следующего, более чем столетнего периода возникало бесчисленное множество теорий, приправленных «подлинными свидетельствами, доказывающими наличие следов присутствия викингов в Северной Америке». Некоторые расчеты, основанные на сагах, упоминающих о продолжительности дня и ночи в Винланде, — более ровного на протяжении года, чем в Скандинавии, — приводили к тому, что викинги должны были, вероятно, проникать на юг до территории сегодняшней Флориды. Развалины, считавшиеся руинами строений викингов, заставили одного чрезвычайно восторженного исследователя XIX века нарисовать в воображении целый город викингов, расположенный поблизости от деловой части сегодняшнего Бостона. Старую каменную башню в Ньюпорте, на Род-Айленде, отличающуюся необычным архитектурным стилем, приписывали викингам, хотя в действительности она являлась большой ветряной мельницей XVII столетия. Камень с древними скандинавскими надписями «обнаружили» на исходе XIX столетия в Кенгсингтоне (штат Миннесота), равно как и другие, позднее «найденные» в Мэне и даже ни много ни мало как в Парагвае. Все они оказались не чем иным, как откровенным жульничеством мошенников. Интересный поворот в истории с подобного рода «находками» отмечался в 1936 г., когда один старатель заявил о том, что откопал оружие викингов в пустыне около Бердмора, что в Северо-Западном Онтарио. Заржавевшие мечи оказались подлинным оружием викингов, однако позднее выяснилось, что их привезли в Канаду из Норвегии в XX веке.

Более серьезным свидетельством стала так называемая карта Винланда, выполненная около 1440 г., обнаруженная в 1957 г. и представленная публике в 1965 г., объявленная фальшивкой в 1974 г. и вновь «восстановленная в правах» как подлинная в 1986 г. после того, как подверглась более углубленным проверкам, провести которые позволили новые подвижки в науке. Причиной для волнений служило изображение карты мира, показывавшей Винланд как место, расположенное к западу от Гренландии. Другая карта, Сегурдура Стефанссона, обнаруженная в Королевской библиотеке Дании и датированная XVI столетием — т.е. уже после открытия Америки Колумбом, — тем не менее демонстрирует Хеллюланд, Маркланд, Скалингеланд и узкий полуостров, называемый «Промоториум Винландия» (Винландский выступ. - Прим. пер.), который странным образом похож на северо-западный «отрог» Ньюфаундленда.

Однако убедительные вещественные доказательства фактического присутствия викингов — их стоянок или поселений — в Америке не отыскивались до тех пор, пока норвежский писатель, Хелге Ингстад, и его жена, Анне Стене, не выдвинули верное предположение, что Винланд должен представлять собой оконечность полуострова Ньюфаундленд.

О нравы! О народы!
Интерьер дерновой хижины викингов — реконструкция в л’Анс-о-Медоуз. На переднем плане видны элементы очага, где готовили пищу.

На рубеже 19-го века, канадский историк В.А. Манн начал изучение средневековых исландских рукописей. «Сага о гренландце» и «Сага о Эрикн» описывали жизнь Торвальда Арвалдсона, Эрика Рыжего и Лейфа Эриксона. Судя по рукописям, Торвальд, обвиненный в убийстве в Норвегии, был вынужден переселиться в Исландию. Его сын Эрик по тем же причинам бежал в Гренландию. А представитель следующего поколения, Лейф отправился еще дальше и основал поселение «Винланд».

Колония просуществовала около 10 лет. Викингам пришлось капитулировать перед местными племенами. Манн предположил, что находилось поселение в Ньюфаундленде.

Деревушка Ланс-о-Мидоуз таит в себе массу загадок. Ходят слухи о существовании на этих территориях много лет назад загадочного Королевства, населенного светловолосыми белокожими богатыми людьми. Отыскать этот мистический город под названием «Сагеней» так и не удалось. Ученые веками пытались найти землю викингов.

В начале 1960-х археологи Хельге Ингстад и его жена Анна Стин Ингстад начали поиски. В 1961 они нашли то, что искали возле залива Эпейв. На территории поселения были найдены сотни артефактов 11 века.

Здания были построены в исландском стиле, с тяжелыми крышами, которые поддерживали внутренние колонны. В больших зданиях были спальни, столярные мастерские, гостиные, кухни и складские помещения.

В настоящее время Л’Анс-о-Медоуз находится во владении ассоциации Канадских парков. В 1978 году он был объявлен объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. На его территории были реконструированы некоторые из зданий, а сам парк приобрел статус музея «живой истории». Теперь здесь живут костюмированные «поселенцы» и посетители могут увидеть сценки из жизни викингов.

О нравы! О народы!

В 2012 году  Патрисия Сазерленд из Мемориального университета Ньюфаундленда (Канада) и Абердинского университета (Шотландия) и её коллеги смогли объявить об обнаружении второго по счёту форпоста викингов в Америке.

Копаясь в руинах многовекового здания на Баффиновой Земле далеко за полярным кругом, археологи нашли несколько очень любопытных точильных камней. Их канавки несут следы медных сплавов (например, бронзы), которыми пользовались викинги и которых не знали коренные жители Арктики.

О нравы! О народы!
На раскопках (фото David Coventry, National Geographic).

Согласно письменным источникам, викинги ходили в Новый Свет около 1000 года. Исландские саги повествуют о подвигах Лейфа Эриксона, вождя гренландских викингов, который добрался до страны, названной им Хеллуландом (что в переводе с древнескандинавского означает «земля каменных плит»), после чего отправился на юг в некий Винланд.

В 1960-х норвежские исследователи Хельге Ингстад и Энн Стайн Ингстад обнаружили и раскопали лагерь викингов в Л’Анс-о-Медоуз на северной оконечности острова Ньюфаундленд, датируемый 989−1020 годами. Он обладал тремя залами, а также хижинами, в которых работали ткачи, кузнецы и корабельные мастера.

Г-жа Сазерленд впервые заподозрила существование ещё одного форпоста в 1999 году, когда ей на глаза попались два куска верёвки, найденные на Баффиновой Земле и хранившиеся в Канадском музее цивилизации в Гатино (Квебек). Исследовательница обратила внимание на то, что канаты мало походили на скрученные сухожилия животных, которыми пользовались коренные американцы. И действительно, выяснилось, что это пряжа викингов, идентичная по технике исполнения той, что бытовала в Гренландии XIV века.

О нравы! О народы!

322

После этого г-жа Сазерленд продолжила свои поиски в музеях. Ей удалось найти новые образцы пряжи викингов, и деревянные линейки, на которых отмечались торговые операции, и десятки точильных камней.

Артефакты были обнаружены в четырёх местах, причём не только на Баффиновой Земле, но и на севере полуострова Лабрадор (а их разделяет более полутора тысяч километров). В каждом из этих мест существовали поселения культуры Дорсет, что намекало на их контакты с викингами.

В конце концов г-жа Сазерленд возобновила раскопки в самом многообещающем месте — долине Тэнфилд на юго-восточном побережье Баффиновой Земли. В 1960-х годах американский археолог Моро Максвелл обнаружил там часть здания из камня и дёрна, которое, по его словам, было трудно интерпретировать. Г-жа Сазерленд заподозрила, что этот дом построили викинги.

С 2001 года археологи отыскали массу свидетельств пребывания викингов в этих местах: фрагменты шкур крыс Старого Света, лопату из китового уса, похожую на те, которыми гренландцы резали дёрн, крупные камни, вырезанные и отделанные по европейскому образцу, а также ещё больше пряжи и точильных камней. К тому же руины имеют поразительное сходство со зданиями викингов Гренландии.

О нравы! О народы!

Некоторые исследователи Арктики отнеслись к находкам скептически. Радиоуглеродная датировка показала, что долина Тэнфилд была заселена задолго до прибытия викингов. Но в то же время она дала понять, что эта местность заселялась несколько раз, и в том числе в четырнадцатом столетии, когда викинги активно занимались земледелием на берегах соседней Гренландии.

Далее сотрудники Геологической службы Канады изучили канавки более 20 точильных камней из долины Тэнфилд и других мест с помощью энергодисперсионной спектроскопии. В них обнаружились микроскопические полосы бронзы, латуни и плавленого железа, что недвусмысленно указывает на европейскую металлургию.

Г-жа Сазерленд полагает, что викинги отправлялись в Канадскую Арктику в поисках ценных ресурсов. Знать Северной Европы того времени высоко ценила моржовую кость, мягкие меха и прочие вещи, которые в том числе добывались охотниками культуры Дорсет. Воды Хеллуланда кишели моржами, берега изобиловали песцом и другим мелким пушным зверем. Вероятно, викинги выменивали их на железо, куски дерева под резьбу и прочие товары.

Если г-жа Сазерленд права, то она открыла новую главу в истории Нового Света.

Результаты исследования были представлены на заседании Совета северо-восточной исторической археологии в Сент-Джонсе (Канада).

О нравы! О народы!
Реконструкция дерновых хижин викингов в л’Анс-о-Медоуз.

Все вышеназванные открытия сделали доказанной гипотезу о том, что викинги действительно побывали в Америке за пять столетий до Колумба.Таким образом, долго опровергаемый, не принимаемый на веру и считаемый многими лишь приправленной крупицами правды легендой факт открытия и исследования Нового Света, описанный в «Саге о гренландцах» и в «Саге об Эрике Рыжем», подтвердился как подлинный. Вышло, что Ньюфаундленд действительно оказался «Винландом», о котором рассказывали саги.

Открытие, однако, вывело на передний план новые вопросы относительно того, что же видели викинги в Америке и сколь правдоподобными могут быть запечатленные в сагах наблюдения. Если Ньюфаундленд и есть Винланд, то где же виноград, где буйная растительность, о которой рассказывается в легендах о гренландцах и об Эрике Рыжем? Отчасти ответ может дать то соображение, что климатические условия в данном регионе в 1000 г. отличались большей мягкостью, нежели позднее. До конца XIII столетия климат в Северном полушарии был и верно более теплым, но потом начал становиться все более холодным, что продолжалось поступательно до середины XIX века, когда снова началось потепление. В ту эпоху, нареченную «Малым ледниковым периодом», зимой представлялось возможным бегать на коньках по Темзе и по каналам в Голландии, тогда как в Северной Европе и в Северном Китае нередко от холода гибли урожаи. В общем и целом страны в более умеренных климатических зонах перенесли похолодание легче. В «поднятых» к северу районах полушария, однако, изменение погодных условий повлекло и более суровые последствия. Какие бы растения ни росли в Гренландии и далее к западу, вопрос выживания их делался все более трудноразрешимым. Увеличение количества айсбергов вынудило китов мигрировать далее на юг, а значит, источник поступления питания для эскимосов на Крайнем Севере тоже оказался под угрозой, заставляя многих аборигенов искать более благодатных земель. Следовательно, на Винланде в 1000 г., вполне возможно, произрастала более разнообразная и теплолюбивая растительность. Предполагается также, хотя подобного рода нюансы весьма хрупки, что Лейф Эрикссон намеренно дал вновь открытой земле привлекательное название, чтобы подхлестнуть интерес со стороны потенциальных поселенцев, как сделал его отец в случае с Гренландией (название это, как известно, означает буквально «Зеленая Земля». - Прим. пер.).

Какая бы растительность ни произрастала теперь в данном регионе, викинги в их время нашли там более благодатный климат. Однако вот вопрос: как долго они пробыли там? Что они делали? Было ли у них только одно поселение и что побудило их бросить его? Искали ли они новых мест где-то еще? В поисках ответа приходится вновь обращаться к сагам. Сказания эти ближе всего к истинной истории викингов в Северной Америке, и описанные в них события полны драматизма.

Жизнь в Винланде

После возвращения экспедиции Торвальда уже в начале XI века прошел год-другой, прежде чем викинги вновь посетили Винланд. На сей раз заявленной их целью служило основание заметного по размерам поселения в Винланде. Колонистов набирали в Гренландии. Партия состояла из 60 мужчин и пяти женщин при некотором количестве скота, а возглавлял ее человек по имени Торфинн Карлсефни. Они поставили парус и без приключений добрались до Лейфсбудира в Винланде, далее говорится, что путешественники не испытывали недостатка в пище, ибо «вокруг хватало всякой дичи, рыбы и прочего, что шло к столу». Колонисты занялись заготовкой дерева, которое являлось дефицитным материалом в Гренландии. Примерно тогда же Гутрид, жена Карлсефни, родила в поселении на Винланде мальчика, названного Снурри и ставшего таким образом первым ребенком европейских родителей, появившимся на свет в Америке. Более того, если верить «Саге о гренландцах», Карлсефни «велел воздвигнуть грозный палисад вокруг домов, и они (он и его спутники) провели все приготовления, чтобы иметь возможность защититься». Из чего мы заключаем, что данные фортификации стали первым укреплением, построенным европейцами в Америке.

О нравы! О народы!
Очередные репродукции артефактов викингов из Центра посещений в л’Анс-о-Медоуз. Удалось отыскать немало гребней эпохи викингов, а это указывает на то, что выглядеть опрятным считалось хорошим тоном у представителей скандинавской культуры.

В сагах говорится, что колонисты-викинги в Винланде вооружались мечами, секирами и копьями. О лучниках в их рядах не упоминается. Главным оборонительным снаряжением служили щиты. Красные щиты являлись сигналом к битве, тогда как белые представляли собой символы миролюбивых намерений. Кольчугами викинги обычно не располагали по причине высокой стоимости такого рода изделий. Их имели, вероятно, только вожаки и самые богатые из скандинавов. Однако нам известно о кольчугах, попавших в Америку, свидетельствами чему служат два фрагмента, относящиеся к XI и XII столетиям, открытые в результате археологических раскопок в Северо-Западной Гренландии и на востоке острова Элсмир.

Викинги-колонисты провели зиму в поселении на Винланде. Они не обнаруживали никаких следов присутствия скрэлингов до тех пор, пока следующим летом «великое множество их не появилось из ближайших лесов». Как утверждается авторами, туземцев изрядно напугало мычание скота, привезенного викингами, что вызвало некоторое смятение, особенно если учесть, что «ни одна сторона не понимала языка другой». В качестве «символа мира» викинги решили «взять белый щит и принести его в направлении к ним [т.е. к аборигенам. - Прим. пер.]». Ход сработал. В итоге удалось понять, что скрэлинги намеревались торговать с викингами.

323

Если верить «Саге об Эрике Рыжем», Карлсефни и его спутники «подняли щиты», после чего туземцы и викинги «начали торг». Что первым делом и наиболее привлекало скрэлингов, так это «красная материя», которую они «оборачивали вокруг голов». Взамен они предлагали кожи и меха, поскольку имели на обмен «серые и черные меха и кожи всех сортов и видов». Они также хотели приобрести мечи и копья, но в обеих сагах упомянуто, что Карлсефни строго-настрого «запретил спутникам продавать оружие». Торговля между скрэлингами и викингами «продолжалась так какое-то время» до тех пор, пока у викингов не кончилась красная материя. Когда же случилось так, что из зарослей выбежал «громко ревущий бык», это чрезвычайно напугало туземцев, которые «побежали к лодкам и ушли на веслах на юг вдоль берега. После чего они [скандинавы] не видели их [аборигенов] в течение трех недель».

Война со скрэлингами (так называются в сагах индейцы)

Сравнительно дружественные отношения между туземцами и пришельцами скоро нарушились, когда некоторые из аборигенов вернулись и — согласно «Саге о гренландцах» — один из них пал жертвой викингов при попытке «украсть» оружие (слово «украсть» автор почему-то взял в кавычки, хотя понятно, что аборигены всеми способами должны были попытаться завладеть более совершенным оружием белых людей, что и попытались сделать, за что естественно и справедливо понесли наказание. - Прим. пер.). Что бы там в действительности ни произошло, только «Сага об Эрике Рыжем» отметила «множество лодок местных, приближавшихся с юга», при этом люди в них были вооружены палками «и все… жутко вопили». Викинги «подняли красные щиты, держа их перед собой», а затем они «столкнулись в битве и сражались яростно. В воздухе летали стрелы и дротики, а туземцы использовали также и пращи». Скрэлинги принялись «ставить на шесты большой иссиня-черный шарообразный предмет. Они отправили его в полет по небу в направлении воинов Карлсефни, когда же он спускался, раздавался отвратительный звук. Все происходившее с предметом так напугало людей Карлсефни, что они не думали ни о чем другом, как о бегстве вдоль реки к высоким скалам, где викинги остановились и вновь изготовились драться». В тот момент Фрейдис, сестра погибшего ранее Торвальда, вышла из дома и, увидев викингов бегущими, прокричала: «Что ж вы бежите перед этими тварями? Вы, храбрецы!.. Будь у меня меч, я бы сражалась и получше, чем вы!» Но они не слушали ее, и Фрейдис, хотя и «не могла бежать быстро, потому что носила ребенка», сумела присоединиться к ним в лесу, «преследуемая туземцами». Тут она увидела мертвого викинга «с плоским камнем, застрявшим в его голове», и подобрала его меч, «чтобы защититься им», а скрэлинги уже толпами мчались к ней. «Затем она вытащила из рубахи груди и ударила по ним мечом. Это до того испугало аборигенов, что они в ужасе бросились обратно к лодкам и уплыли прочь. Карлсефни и его воины вернулись и восторгались ею за ее храбрость».

Шумное и громкое противостояние закончилось не особенно кровопролитно: викинги потеряли двух человек погибшими, но, в свою очередь, убили у аборигенов четверых или… «многих» (в зависимости от того, какому источнику верить). Однако викинги в поселении задумались о возможных последствиях. А что, если туземцы атакуют колонистов одновременно с лодок и с суши? Скрэлинги явились неплохо подготовленными — с пращами, если уж не с луками и стрелами, что, конечно же, встревожило и напугало Карлсефни и его спутников.

Скрэлинги-воины

Согласно первым европейским исследователям, разнообразные племена и народности, рассеянные по территории Америки, имели сильные воинские традиции. Несмотря на краткость, сказания из саг так или иначе упоминают о военном искусстве скрэлингов. Они, судя по всему, отличались довольно неплохой военной организацией. Как повествуют саги, аборигены вполне могли за короткий отрезок времени мобилизовать значительное количество воинов и столь же быстро двинуть их в угрожаемый район для вступления в сражение. Храбрость в битве являлась важной составляющей их культуры, поскольку они выказывали готовность атаковать неизвестного и грозного на вид врага, о чем рассказывают нам саги. Туземцы отличались, кроме всего прочего, большой подвижностью, чем были обязаны в значительной мере легким кожаным лодкам, умением быстро отступать, что вовсе не означало поражение и бегство, как представлялось викингам. Аборигены выказали способность отходить, перегруппировываться и — усиленные — вновь атаковать, и атаковать с большей яростью. Как хорошо усвоили затем европейцы в Америке в более поздние времена — на протяжении столетий битв и сражений с туземцами, — стремительные наскоки и затем такие же быстрые отходы являлись типичными приемами их ведения войны.

Ну и, наконец, туземцы неплохо применяли оружие, которое даровал им Каменный век, особенно если вспомнить того викинга, убитого «плоским камнем, застрявшим в его голове». Не нужно забывать к тому же, что они владели оружием из дерева, кости, острых камней и сухожилий животных, сражаясь с людьми, вооруженными стальными мечами и копьями со стальными же наконечниками. Скрэлинги располагали также, если можно так сказать, психологическим оружием, ведь они изобрели способ запугать противника вроде того иссиня-черного шара, который запустили против викингов. Что касается разведки, викинги, которые, конечно же, не могли знать окружающие окрестности так же, как туземцы, показали себя неважными скаутами. Судя по всему, они не установили местоположений баз местных жителей, не нашли их селений, чтобы атаковать их и разом подавить очаги возможного сопротивления, тогда как туземцы, безусловно, довольно быстро идентифицировали и, соответственно, подвергли нападению европейские поселения. Подобные тенденции и обнаруживают наличие действенных приемов наблюдения, которые, вероятно, давно практиковали туземцы для защиты сел от агрессии других враждебных им местных племен. Трудно даже представить себе, какие бури эмоций вызвало появление викингов среди туземных сообществ. Происходили ли те многочисленные скрэлинги, нападавшие на викингов, из одного племени? Или же они представляли собой соединенные силы разных местных отрядов, слившиеся воедино для противодействия непривычной и сверхъестественной угрозе? Жестокость и ярость викингов по отношению к туземцам явно не давали оснований воспринимать их как миролюбивых соседей, а потому вполне могли способствовать объединению племен, движимых единой целью — выбросить их вон. Как бы там ни было, контратаки скрэлингов в итоге подписали приговор любым дальнейшим попыткам устроения колоний в Винланде. Как повествует «Сага об Эрике Рыжем», викинги «уразумели, что, хотя та земля и была хорошей и благодатной, жить там и не быть вынужденными постоянно сражаться и находиться под угрозой им бы не удалось» — подобное заявление вполне достойно викинга.

О нравы! О народы!
Битва викингов со скрэлингами в XI столетии. Главной причиной провала попыток викингов обустроить постоянные поселения в Северной Америке, совершенно очевидно, заключались в их враждебных взаимоотношениях со скрэлингами, как называются в сагах индейцы, а также и эскимосы без проведения какого бы то ни было различия между ними. Антропологи предположительно определяют этих самых скрэлингов как представителей вымерших индейцев мисинаков, или беотуков, родственных алгонкинам. Скрэлинги, воздействие которых способствовало в итоге исчезновению поселений викингов в Гренландии, являлись эскимосами, а не индейцами.

Причина, заставившая поселенцев бросить их начинания в Винланде, являла собой, скорее всего, сочетание возрастающих внутренних центробежных сил, выраженных в нестроениях между отдельными вождями викингов, вылившихся в повальные убийства в колонии по воле Фрейдис, о чем говорится в «Саге о гренландцах», а кроме того, в постоянном натиске скрэлингов, которые, что называется, имели причины «заточить зуб» на жестоких и своенравных пришельцев.

/masterok.livejournal.com/

324

Как португальцы в XV веке открыли золото Африки

О нравы! О народы!
(карта Африки конца XV века)

В 1252 году Генуя и Флоренция начали чеканить золотые монеты. Но этот металл в Европе не добывался. Зато он был в изобилии в Западной Африке. Европейский колониализм начался не с похода за пряностями, а за золотом. С начала XV века португальцы методично осваивали западный берег Африки, выменивая золото на красивые ракушки.

В 1252 году Генуя и Флоренция начали чеканить почти одинаковую золотую монету – дженовино, весом 3,6 гр. (в Генуе чуть позднее её назвали дукатом, во Флоренции – флорином). В 1284 году золотые монеты появились в Венеции. До этого Европа выпускала только серебряные деньги. Чеканка этих хороших монет породила колоссальную потребность в золоте. Этого драгоценного металла на континенте не было. Перед Европой встал вопрос – где брать достаточное количество золота. Его могли дать только африканские колонии. И с конца XIII века Европа была вынуждена заниматься колониализмом. Вовсе не поиск пряностей толкал европейцев на открытие новых земель (они их, в конце концов, могли купить у арабских посредников), и не рабов (их им в достаточном количестве поставляли крымские и другие черноморские колонии генуэзцев), а золота – для монетных дворов.

И вот какой был найден выход …

В то время единственным поставщиком золота как для европейцев, так и для арабов был запад Африки. Его месторождения располагались между рекой Сенегал на севере и рекой Тинкиссо, притоком Нигера, на юге. Местные жители выкапывали там шахты глубиной до 20 метров. Оттуда они извлекали золото, по большей части в порошке, на которое выманивали у берберов или арабов соль, холст и медные изделия.

О нравы! О народы!
(Каталонская карта Африки конца XIV века, на которой нарисован арабский купец, приехавший за золотом к негритянскому царьку)

Эта торговля называлась «немой»: арабские купцы доходили до некой линии, которую никогда не пересекали, достаточно далёкой от копей, чтобы их не было видно. Подойдя туда, они долго били в барабан, а потом раскладывали на земле товары. В эти земли заходили не только арабы, но изредка и генуэзцы и каталонцы. Однако африканцы выменивали на товары немного золота, столько, сколько хватало им для текущей жизни. И арабы, и европейцы не могли взять его столько, чтобы наладить достаточную монетную систему.

О том, что в этом регионе было очень много золота, окончательно стало понятно во время паломничества в Мекку в 1324 году нигерского царька Манса Мусы. Он сначала прибыл в Каир. Его сопровождало около тысячи чёрных рабов и 40 мулов, нагруженных золотом. Он осыпал Каир дарами, и не пропустил ни одного богослова и ни одну мечеть, не осыпав их золотом. В общей сложности он оставил в городе около 50 тысяч золотых монет (в пересчёте на эту меру; т.е. около 180 кг золота). Ещё по 20 тысяч золотых монет он подарил Мекке и Медине.

Португальцы первыми из европейцев решились самостоятельно, без арабского посредничества, достичь нигерских копей. В 1415 году они захватили на африканском побережье Сеуту, а потом юго-западнее основали цепь небольших портов-крепостей. С 1436 года их каравеллы пошли вдоль побережья Марокко, достигнув городка Сафи – на одной широте с Канарскими островами. Из первой вооружённой экспедиции вглубь материка моряки привезли только кожу, воск и камедь. Золота там не было. Это заставило португальцев отправиться южнее.

О нравы! О народы!
(Португальская карта Африки начала XV века, на которой показан арабский караван с золотом)

325

В 1444 году в Аргене, намного дальше, португальцы возвели форт. Через полгода берберские купцы привезли им на продажу чёрных рабов (около 800 человек), а также золотой порошок. Это был уже успех, однако португальцам нечего было предложить африканцам. По чистой случайности они выяснили, что неграм очень понравились бусы из сердолика (красной разновидности агата, добываемого в Португалии), а также из кораллов. В этом году португальцы привезли домой около 30 кг золота.

В 1446 году мореплаватели обнаружили дельты рек Чёрной Африки. Они не сумели подняться по Сенегалу, не одолев пороги, но на небольших судах водоизмещением 50-60 тонн прошли реку Гамбию очень далеко вверх по течению. Один из португальцев, Ка де Мосто писал: «Чёрные приносили нам хлопковые ткани – очень хорошие, мускус, золото и слоновую кость. Мы давали им взамен малоценные вещи».

О нравы! О народы!
(Португальский король Афонсу V, 1432-1481)

В этот же год португальцы спустились ещё на 700 км южнее Гамбии. Член экспедиции Нунес де Соуза писал: «Мы увидели людей на правом берегу и вступили в переговоры с ними. И выменяли массу золота (182 кг) на наши товары – ткани и медные браслеты». Наконец, в Португалию и – шире – в Европу регулярно потекло золото по очень низкой себестоимости (даже с учётом затрат на экспедиции). В 1448 году мореплаватели достигли городка Кантору, где был большой рынок. С этого времени в Португалию отправлялось по 300-400 кг золота ежегодно, а также пряности и слоновая кость. Прибыльность экспедиций достигала 300%.

Португальский король не намерен был останавливаться на достигнутом. В 1471 году купец Фернан Гомиш получил монополию на торговлю с Гвинеей в обмен на обязательство ежегодно разведывать по 100 лье побережья. Король возвёл его в дворянское достоинство, дав ему титул «да Мина» (копь); на его гербе изображались три головы негров в золотых ожерельях и с золотыми серьгами в носу и ушах. В этот же год португальские корабли достигли побережья, названного Золотым Берегом. Вскоре купцы стали привозить золото, добытое в многочисленных копях, разбросанных на этой территории.

О нравы! О народы!
(Португальская каравелла конца XV века)

326

В 1482 году на Золотом Берегу бы возведён форт Сан-Жоржи-да-Мина. Для его постройки португальский король прислал около сотни каменщиков и других мастеров, а также четыре корабля с черепицей и другими стройматериалами. До освоения копей Нового Света этот форт оставался главным рынком золота не только для Португалии, но и всей Европы. Для оплаты золотого порошка здесь использовались manilles – латунные браслеты. Чтобы обеспечить себя ими, португальцы были вынуждены закупать много немецкой меди в Брюгге и Антверпене.

Только один форт Сан-Жоржи-да-Мина давал теперь до 10-12 тонн золота в год, монетные системы Пиреней, итальянских городов-республик и Фландрии были теперь полностью обеспечены этим драгоценным металлом. Одновременно были ослаблены и арабские города Северной Африки, жившие до этого посредничеством при продаже золота, слоновой кости, пряностей и хлопковых тканей в Европу. Чистая прибыль португальцев на этих операциях возросла с 300 до 350-400%.

О нравы! О народы!
(Португальская карта Африки середины XV века)

Но оказалось, что и эту огромную рентабельность можно ещё увеличить. Португальцам снова помог случай. На одном из их кораблей было несколько больших красных раковин conchas vermalhas. Негры увидели их, и они им очень понравились. Уже через год в Сан-Жоржи-да-Мина за одну такую раковину негры давали 20-30 золотых монет (т.е. 70-105 гр. золота). Для португальцев же эти раковины, добывавшиеся на побережье их страны, в прямом смысле слова не стоило ничего.

Вслед за португальцами в поход за бесплатным золотом устремились испанцы и другие европейцы. Начиналась эра Великих географических открытий и колониализма.

/ttolk.ru/

327

Кельты

О нравы! О народы!

Близкие по языку и культуре племена, известные в истории под именем кельтов (это название идет от древних греков, римляне их называли галлами), примерно три тысячи лет назад расселились почти по всей Европе. Их пребывание на континенте отмечено многими успехами в области материальной культуры, которыми пользовались и их соседи. Ранняя европейская литература, вернее фольклор, немало почерпнула из памятников творчества этого древнего народа. Герои многих средневековых сказаний — Тристан и Изольда, принц Айзенхерц (Железное сердце) и волшебник Мерлин — все они были рождены фантазией кельтов. В их героических сагах, записанных в VIII столетии ирландскими монахами, фигурируют сказочные рыцари Грааля, такие, как Персифаль и Ланселот. Сегодня довольно мало пишется о жизни кельтов и той роли, которую сыграли они в истории Европы.

Больше повезло им в современной развлекательной литературе, главным образом во французских комиксах. Кельтов рисуют, как и викингов, эдакими варварами в рогатых шлемах, любителями выпить и полакомиться кабанятиной. Пусть этот образ грубого, хотя и веселого, беззаботного дикаря останется на совести творцов нынешней бульварной литературы. Современник кельтов Аристотель называл их «мудрыми и искусными».

О нравы! О народы!
Кельты на войне с Римом

Умелость кельтов подтверждают сегодня археологические находки. Еще в 1853 году в Швейцарии была найдена конская сбруя; искусство, с которым были выполнены ее детали, заставило ученых усомниться: действительно ли она сделана в далекие времена кельтами или это современная подделка? Однако скептические голоса давно смолкли. По представлению современных исследователей, кельтские мастера были способны на тончайшее исполнение великолепных художественных замыслов.

Немецкий исследователь Хельмут Биркхан в своей книге о кельтской культуре говорит о гениальности тогдашних техников, которые изобрели столярный верстак. Но им принадлежит и куда более важное дело — они первыми заложили соляные копи и первыми научились получать из железной руды железо и сталь и этим определили в Европе начало конца бронзового века. Около 800 года до Р.Х. бронзу в Центральной и Западной Европе вытесняет железо.

Биркхан, изучая и анализируя последние трофеи археологии, приходит к выводу, что кельты, поначалу осевшие в центре Европы, в щедрых на ископаемые Альпах, быстро накопили богатство, создали хорошо вооруженные отряды, влиявшие на политику в античном мире, развили ремесла, и их мастера владели высокими для того времени технологиями.

Вот перечень вершин производства, которые были доступны лишь кельтским мастерам.

- Они единственные среди других народов делали из расплавленного стекла браслеты, не имеющие швов.

- Кельты получали медь, олово, свинец, ртуть из глубокозалегающих месторождений.

- Их повозки под лошадиную упряжь были лучшими в Европе.

- Кельты-металлурги первыми научились получать железо и сталь.

- Кельты-кузнецы первыми отковали стальные мечи, шлемы и кольчуги — лучшее оружие в тогдашней Европе.

- Они освоили отмывку золота на альпийских реках, добыча которого измерялась тоннами.

На территории современной Баварии кельты воздвигли 250 культовых храмов и построили 8 больших городов. 650 гектаров занимал, например, город Кельхайм, другой город, Хайденграбен, был в два с половиной раза больше — 1600 гектаров, на такой же площади раскинулся и Ингольштадт (здесь приводятся современные названия немецких городов, возникших на местах кельтских). Известно, как именовался главный город кельтов, на месте которого вырос Ингольштадт, — Манчинг (Manching). Его окружал крепостной вал длиной в семь километров. Это кольцо было идеально с точки зрения геометрии. Древние строители ради точности круговой линии изменили течение нескольких ручьев.

Кельты — многочисленный народ. В первом тысячелетии до новой эры он занимал территорию от Чехии (по современной карте) до Ирландии. Турин, Будапешт и Париж (тогда он назывался Лютеция) были основаны кельтами.

Внутри кельтских городов царило оживление. Профессиональные акробаты и силачи на улицах развлекали горожан. Римские авторы говорят о кельтах как о прирожденных всадниках и все как один подчеркивают щегольство их женщин. Они сбривали брови, носили узкие пояса, подчеркивающие тонкую талию, украшали лицо налобными повязками и почти каждая имела бусы из янтаря. Массивные браслеты и шейные кольца из золота звенели при малейшем движении. Прически напоминали башни — для этого волосы смачивались известковой водой. Мода в одежде — по-восточному яркой и пестрой — часто менялась. Мужчины все носили усы и золотые кольца на шее, женщины — браслеты на ногах, которые заковывались еще в девичьем возрасте.

О нравы! О народы!

328

Гластонбери. Такое имя носил Гластонбери в кельтской мифологии в те времена, когда он был почти со всех сторон окружен водой. Остатки соседних прибрежных поселений периода железного века подтверждают, что эта часть графства Сомерсет лежала под водой и до Гластонбери добирались на лодках.

У кельтов был закон — надо быть худым, а потому многие занимались спортом. Кому не налезал «стандартный» пояс, того штрафовали.

Нравы в быту были своеобразными. В военных походах гомосексуализм был нормой. Женщина пользовалась большой свободой, ей легко было добиться развода и забрать обратно принесенное с собой приданое. Каждый племенной князь держал свою дружину, которая защищала его интересы. Частой причиной для драк мог быть даже такой мелкий повод — кому из старших достанется первый, лучший кусок оленя или кабана. Для кельтов это было делом чести. Подобные раздоры нашли отражение во многих ирландских сагах.

Кельтов нельзя было назвать одной нацией, они оставались раздробленными на отдельные племена, несмотря на общность территории (более одного миллиона квадратных километров), общий язык, единую религию, торговые интересы. Племена численностью примерно в 80000 человек действовали порознь.

Путешествие в прошлое

Представьте себе, что в шлеме, снабженном шахтерской лампой, вы спускаетесь по наклонной выработке в глубь горы, в шахту, где с незапамятных времен в восточных Альпах кельты добывали соль. Путешествие в прошлое началось.

Через четверть часа встречается поперечная выработка, она так же, как и штрек, по которому мы шли, трапециевидна в сечении, но все четыре стороны ее раз в пять меньше, только ребенок может проползти в это отверстие. А когда-то здесь проходил в полный рост взрослый человек. Горная порода в соляных копях очень пластична и с течением времени словно затягивает раны, нанесенные ей людьми.

О нравы! О народы!
Кельтский шлем.

Сейчас в шахте соль не добывают, шахта превращена в музей, где можно увидеть и узнать, как некогда люди получали здесь столь необходимую всем соль. Рядом работают археологи, их отгораживает от экскурсантов железная решетка с надписью: «Внимание! Идут исследования». Лампа освещает уходящий вниз наклонный деревянный лоток, по которому можно сидя спуститься к следующему штреку.

Шахта находится в нескольких километрах от Зальцбурга (в переводе — Соляная крепость). Городской музей истории переполнен находками, добытыми из шахт, разбросанных по району, который называется Зальцкаммергут. Соль из этого района Альп тысячелетия назад доставлялась во все уголки Европы. Разносчики несли ее на своих спинах в виде 8-10-килограммовых цилиндров, обложенных деревянными рейками и обвязанных веревками. В обмен на соль в Зальцбург стекались ценности со всей Европы (в музее можно увидеть каменный нож, сделанный в Скандинавии — минеральный состав это доказывает, — или украшения из балтийского янтаря). Вероятно, именно поэтому город в восточных предгорьях Альп издревле славился своим богатством, ярмарками и праздниками. Они и до сих пор существуют — всему миру известны ежегодные зальцбургские фестивали, побывать на которых мечтает каждый театр, каждый оркестр.

Находки в соляных разработках шаг за шагом открывают нам далекий и во многом таинственный мир. Деревянные лопаты, но вместе с тем железные кирки, обмотки для ног, остатки шерстяных свитеров и меховых колпаков — все это нашли археологи в давно заброшенных штольнях. Среда, в избытке содержащая соль, препятствует распаду органических материалов. Поэтому ученые смогли увидеть отрезанные кончики колбасы, вареные бобы и окаменевшие отходы пищеварения. Лежанки говорят о том, что люди подолгу не выходили из шахты, спали рядом с забоем. По приблизительным оценкам, в шахте одновременно трудились около 200 человек. При тусклом свете лучин закопченные сажей люди вырубали соляные блоки, которые потом на санках вытаскивали на поверхность. Сани скользили по путям из сырой древесины.

Прорубленные людьми штреки связывают между собой бесформенные пещеры, созданные самой природой. По приблизительным оценкам, люди прошли в горе более 5500 метров штреков и других выработок.

Среди находок, сделанных современными археологами в шахтах, нет человеческих останков. Только в хрониках, относящихся к 1573 и 1616 годам, говорится, что в пещерах найдено два трупа, их ткани, как у мумий, были почти окаменелыми.

О нравы! О народы!
Бронзовое изображение колесницы, заполненной людьми, обреченными на жертвоприношение богам. VII век до Р. Х.

Ну а те находки, которые ныне попадают к археологам, часто заставляют поломать голову. Например, экспонат под шифром «В 480″ напоминает напальчник, сделанный из мочевого пузыря свиньи. Открытый конец этого маленького мешочка можно было затянуть с помощью приделанного шнура. Что это — гадают ученые — защита ли для пораненного пальца или маленький кошелек для ценных вещей?

Священное растение — омела

«При исследовании истории кельтов, — говорит историк Отто-Герман Фрей из Марбурга, — неожиданности сыплются, как капли дождя». В ирландском культовом месте «Эмайн Маха» был найден обезьяний череп. Как он там оказался и какую роль выполнял? В 1983 году археологам в руки попала доска с текстом. Его частично расшифровали и поняли, что это спор двух групп соперничающих колдуний.

Еще одна сенсационная находка, сделанная в последние месяцы, добавила размышлений о том, что такое духовная культура кельтов. В 30 километрах от Франкфурта была обнаружена стилизованная фигура человека выше натурального размера, сделанная из песчаника. В левой руке щит, правая прижата к груди, на одном из пальцев виднеется кольцо. Его костюм дополняют шейные украшения. На голове — нечто вроде тюрбана в форме листа омелы — священного у кельтов растения. Вес этой фигуры — 230 килограммов. Что она изображает? Пока специалисты придерживаются двух мнений: или это фигура какого-то божества, или же это князь, облеченный еще и религиозными обязанностями, может быть, главного жреца — друида, как называют кельтских служителей культа.

Надо сказать, что нет другого европейского народа, который бы заслуживал таких мрачных оценок, когда речь заходит о друидах, их магии и приверженности к человеческим жертвоприношениям. Они умерщвляли пленных и единоплеменников-преступников, они же были судьями, занимались врачеванием, учили детей. Большую роль они играли и как прорицатели будущего. Вместе с племенной знатью друиды составляли верхний слой общества. Римские императоры после победы над кельтами сделали их своими данниками, запретили человеческие жертвоприношения, отняли у друидов многие привилегии, и те лишились того ореола значительности, который их окружал. Правда, долгое время они еще существовали как странствующие прорицатели. Да и теперь в Западной Европе можно встретить людей, которые заявляют, что будто бы унаследовали мудрость друидов. Выходят книжки вроде «Учение Мерлина — 21 лекция по практической магии Друидов» или «Кельтский древесный гороскоп». Уинстон Черчилль в 1908 году вошел в кружок последователей друидов.

Еще ни одна могила друида не встретилась археологам, поэтому сведения о религии кельтов чрезвычайно скудны. Понятно поэтому, с каким интересом изучают историки найденную недалеко от Франкфурта фигуру в надежде, что наука продвинется в этой области вперед.

О нравы! О народы!

329

Статуя с тюрбаном, по-видимому, стояла в центре похоронного комплекса, представляющего собой земляной холм, к нему вела 350-метровая аллея, по краям которой шли глубокие канавы. В глубине холма обнаружены останки мужчины примерно 30 лет от роду. Захоронение состоялось 2500 лет назад. Четверо реставраторов со всей тщательностью освободили от грунта скелет и переместили его в лабораторию, где постепенно снимают оставшуюся землю и остатки одежды. Можно понять нетерпение ученых, когда они увидели полное совпадение экипировки покойного с той, которая изображена на статуе: то же нашейное украшение, тот же щит и то же кольцо на пальце. Можно думать, что древний скульптор повторил вид покойного, каким он был в день похорон.

Мастерская Европы и мрачные ритуалы

Элизабет Нолл — историк, занимающийся предысторией Европы, высоко оценивает уровень развития кельтов: «Они не знали письменности, не знали всеохватывающей государственной организации, но тем не менее они уже стояли на пороге высокой культуры».

По меньшей мере в технико-экономическом отношении они намного превосходили своих северных соседей — германские племена, которые занимали болотистый правый берег Рейна и частично заселяли юг Скандинавии. Только благодаря соседству с кельтами эти племена, не знавшие ни счета времени, ни укрепленных городов, незадолго до рождества Христова были упомянуты в истории. А кельты в эти времена как раз достигли зенита своего могущества. Южнее течения Майна кипела торговая жизнь, были воздвигнуты большие по тому времени города, в которых звенели кузни, крутились круги гончаров, и деньги перетекали от покупателей к продавцам. Это был уровень, которого не знали тогдашние германцы.

На 1000 метров подняли кельты свой ритуальный храм в Каринтских Альпах около Магдаленсберга. По соседству с храмом еще и теперь можно найти отвалы шлаков двухсотметровой длины, трехметровой ширины — это остатки переработки железной руды. Здесь же стояли печи-домницы, в которых руда превращалась в металл, здесь находились и кузни, где бесформенные отливки, так называемые «крицы» — смесь металла и жидких шлаков — становились стальными мечами, наконечниками копий, шлемами или инструментами. Никто в Западном мире тогда не делал подобного. Стальные изделия обогащали кельтов.

Экспериментальное воспроизведение кельтской металлургии, сделанное австрийским ученым Гарольдом Штраубе, показало, что в этих первых печах можно было довести температуру до 1400 градусов. Управляя температурой и умело обращаясь с расплавленной рудой и углем, древние мастера по желанию получали или мягкое железо, или твердую сталь. Публикация Штраубе о «Ferrum Noricum» (о «Северном железе») вызвала дальнейшие исследования кельтской металлургии. Обнаруженные археологом Гернот Риккочини надписи говорят об оживленной торговле сталью с Римом, который оптом закупал сталь в виде слитков, напоминающих кирпичи или полосы, и через руки римских купцов этот металл шел в оружейные мастерские вечного города.

Тем чудовищнее на фоне блестящих достижений в области техники кажется почти маниакальная страсть кельтов приносить в жертву человеческие жизни. Эта тема красной нитью проходит во многих сочинениях времени цезарей.

О нравы! О народы!

Цезарь описывает групповые сожжения, применявшиеся друидами. Упоминавшийся уже исследователь Биркхан сообщает об обычае пить вино из кубка, сделанного из черепа врага. Есть документы, говорящие, что друиды отгадывали будущее по виду крови, вытекающей из живота человека после удара кинжалом. Те же жрецы вселили в народ страх перед привидениями, переселением душ, оживлением мертвых врагов. И чтобы воспрепятствовать приходу поверженного врага, кельт обезглавливал его труп или разрубал его на части.

К умершим родственникам кельты относились столь же недоверчиво и старались, чтобы покойные не вернулись. В Арденнах нашли могилы, в которых были захоронены 89 человек, но 32-х черепов недостает. В Дюрренберге найдено кельтское захоронение, в котором покойный полностью «демонтирован»: отпиленный таз лежит на груди, голова отделена и стоит рядом со скелетом, левой руки нет совсем.

В 1984 году раскопки в Англии принесли ученым доказательства того, как происходило ритуальное убийство. Археологам повезло. Жертва лежала в грунте, насыщенном водой, и потому мягкие ткани не разложились. Щеки убитого были гладко выбриты, ногти ухожены, зубы тоже. Дата смерти этого человека примерно 300 лет до Р.Х. Исследовав труп, удалось восстановить обстоятельства этого ритуального убийства. Вначале жертва получила удар топором по черепу, затем он был задушен петлей и, наконец, ему перерезали горло. В желудке несчастного была найдена пыльца омелы — это говорит о том, что к жертвоприношению были причастны друиды.

Английский археолог Барри Ганлайф отмечает, что в жизни кельтов непомерную роль играли всяческие запреты, табу. Ирландские кельты, например, не ели мясо журавлей, кельты-британцы не употребляли в пищу зайцев, кур и гусей, а определенные дела можно было делать только левой рукой.

Каждое проклятие, и даже пожелание, по мнению кельтов, имело магическую силу и поэтому наводило страх. Боялись и проклятий, будто бы произнесенных покойником. Это тоже толкало на отделение головы от тела. Черепа врагов или их бальзамированные головы украшали храмы, выставлялись как трофеи ветеранов или хранились в их сундуках.

Ирландские саги, античные греческие и римские источники говорят о ритуальном каннибализме. Древнегреческий историк и географ Страбон пишет, что сыновья ели мясо покойного отца.

Зловещим контрастом предстает архаическая религиозность и высокое по тем временам техническое умение. «Такой дьявольский синтез, — заключает Хаффер, исследователь нравов древних людей, — мы встречаем еще только у майя и ацтеков».

О нравы! О народы!

330

Кто же такие были кельты? Ученые многое узнают о жизни древних людей, изучая их похоронный ритуал. Примерно 800 лет назад до нашей эры жители северных Альп сжигали своих покойников и хоронили их в урнах. Большинство исследователей сходятся на том, что ритуал захоронения в урнах у кельтов медленно сменился на похороны не пепла, а тел, правда, как уже говорилось, изуродованных. В одежде погребенных угадываются восточные мотивы: остроносая обувь, знать носила шаровары. Надо добавить еще круглые конические шляпы, которые до сих пор носят вьетнамские крестьяне. В искусстве преобладает орнамент из фигур животных и гротескные украшения. По мнению немецкого историка Отто-Германа Фрея, в одежде и искусстве кельтов видно несомненное персидское влияние. Есть и другие признаки, указывающие на Восток, как на родину предков кельтов. Учения друидов о возрождении умерших напоминают индуизм.

По поводу того, были ли кельты прирожденными всадниками, среди современных специалистов продолжается спор. Сторонники утвердительного ответа на вопрос обращают свой взор к жителям европейских степей — скифам — этим охотникам и прирожденным наездникам — не оттуда ли вышли предки кельтов? Один из авторов этой точки зрения, Герхард Херм, комментировал ее таким шутливым вопросом: «Мы что же, все русские?» — подразумевая под этим ту гипотезу, по которой расселение индоевропейских народов шло из центра Восточной Европы.

Первый материальный сигнал своего присутствия в Европе кельты подали в 550 году до Р. Х. (В то время Рим только образовывался, греки были заняты своим Средиземноморьем, германцы еще не вышли из доисторической тьмы.) Тогда кельты заявили о себе, создав в Альпах намогильные холмы для упокоения своих князей. Холмы были высотой до 60 метров, что позволило им уцелеть до наших времен. Погребальные камеры были полны редкими вещами: этрусские кастаньеты, ложе из бронзы, мебель из слоновой кости. В одной из могил нашли самый большой (для античных времен) бронзовый сосуд. Он принадлежал князю Фиксу и вмещал 1100 литров вина. Тело князя было завернуто в тонкую ткань красного цвета. Нити толщиной 0,2 миллиметра сравнимы с толщиной конского волоса. Рядом стояли бронзовый сосуд с 400 литрами меда и повозка, собранная из 1450 деталей.

Останки этого князя перевезены в музей Штутгарта. 40-летний древний вождь был ростом в 1,87 метра, поражают кости его скелета, они чрезвычайно массивны. По заказу музея завод Шкода взялся сделать копию бронзового сосуда, в который был налит мед. Толщина его стенок 2,5 миллиметра. Однако секрет древних металлургов так и не удалось открыть: у современных мастеров при изготовлении сосуда бронза все время разрывалась.

О нравы! О народы!

Найденный в Темзе щит никогда не использовался в битве. Его симметричный дизайн, внутренние вкрапления из драгоценных камней и переплетающиеся узоры являются отличительной чертой кельтского искусства 1-го века н. э.

Мастеровитые кельты были интересны грекам как торговые партнеры. Древняя Греция к тому времени колонизовала устье Роны и назвала основанный здесь порт Массилия (теперешний Марсель). Примерно в VI веке до Р.Х. греки стали подниматься вверх по Роне, торгуя предметами роскоши и вином.

Что в ответ могли предложить им кельты? Ходовым товаром были рабыни-блондинки, металл и тонкие ткани. Более того, на пути греков кельты создали, как бы теперь сказали, «специализированные рынки». В Манчинге можно было обменять греческий товар на металлические изделия из железа и стали. В Хохдорфе свой товар предлагали кельты-текстильщики. В Магдаленсберге не только производили сталь, но и торговали альпийскими камнями — горным хрусталем и другими редкими чудесами природы.

Особенным вниманием греческих купцов пользовалось кельтское олово — непременный элемент при выплавке бронзы. Оловянные прииски были только в Корнуэлле (Англия). Весь средиземноморский мир покупал здесь этот металл.

В VI веке до нашей эры отважные финикийцы достигали берегов Британии через Атлантику, преодолевая шесть тысяч километров морского пути. Греки иным способом добирались до «оловянных островов», как тогда именовали Англию. Они двигались на север по Роне, затем переходили в Сену. В Лютеции (в Париже) платили дань за проезд по кельтской территории.

Подтверждением столь далеких торговых контактов служат стрелы с тремя остриями, словно вилка или трезубец, найденные на берегу Роны. Это оружие типично для скифов. Может быть, они сопровождали купеческие суда как охрана? А в античных Афинах скифы служили наемными стражами порядка.

Промышленность и торговля высоко, по тогдашним меркам, подняли экономику кельтов. Князья племен ориентировали население на производство изделий, имевших сбыт. Те, кто не мог овладеть ремеслом, так же, как и рабы, выполняли подсобную и тяжелую работу. Упомянутая соляная шахта в Холлейне — пример условий, в которых находились люди, обреченные на рабский труд.

Совместная экспедиция четырех германских университетов исследовала находки в соляных копях, где трудились низшие слои кельтского общества. Ее выводы таковы. Остатки костров в выработках говорят о «большом открытом огне». Таким образом возбуждалось движение воздуха в шахте, — и люди могли дышать. Огонь разводили в специально вырытой для этих целей шахте.

Найденные под землей туалеты говорят, что у добытчиков соли было постоянное расстройство пищеварения.

В шахтах работали главным образом дети. Найденная там обувь говорит о возрасте ее владельцев — здесь трудились и шестилетние.

О нравы! О народы!

Такие условия не могли не порождать недовольство. Исследователи убеждены: время от времени империю друидов сотрясали серьезные бунты. Археолог Вольфганг Киттиг считает, что все началось с требования крестьян дать им свободу. И вот примерно в IV веке до Р.Х. исчезает традиция пышных похорон, а вся кельтская культура претерпевает радикальные изменения — исчезла большая разница между уровнем жизни бедных и богатых. Снова покойников стали сжигать.

В это же время происходит стремительное расширение территории, занимаемой кельтскими племенами, которые двинулись на юг и на юго-восток Европы. В IV веке до Р.Х. они с севера перевалили через Альпы, и перед ними предстали райские красоты Южного Тироля и плодородная долина реки По. Это были земли этрусков, но кельты имели военное превосходство, тысячи их двухколесных повозок штурмовали Бреннерский перевал. В кавалерии применялся особый прием: одна лошадь несла двух всадников. Один управлял конем, другой бросал копья. В ближнем бою оба спешивались и дрались пиками с винтообразными остриями, так что раны получались большими и развороченными, как правило, выводившими противника из боя.

В 387 году до Р.Х. пестро одетые племена кельтов под предводительством Бренниуса начали марш на столицу римской империи. Семь месяцев длилась осада города, после чего Рим сдался. 1000 фунтов золота дани заплатили жители столицы. «Горе побежденным!» — вскричал Бренниус, бросая свой меч на весы, отмеривавшие драгоценный металл. «Это было глубочайшее унижение, которое перенес Рим за всю свою историю», — так оценил победу кельтов историк Герхард Херм.

Добыча исчезла в храмах победителей: по законам кельтов, десятую часть всей военной добычи полагалось отдать друидам. За столетия, прошедшие с той поры, как кельты появились в Европе, в храмах скопились тонны драгоценного металла.

В геополитическом и военном отношении кельты достигли к этому времени вершины своего могущества. От Испании до Шотландии, от Тосканы до Дуная господствовали их племена. Некоторые из них дошли до Малой Азии и заложили там город Анкару — теперешнюю столицу Турции.

Вернувшись в давно обжитые районы, друиды обновили свои храмы или построили новые, украшенные более богато. В баварско-чешском пространстве возведено за третье столетие до нашей эры более 300 культовых, жертвенных мест. Все рекорды в этом смысле побил погребальный храм в Рибемонте, он считался центральным культовым местом и занимал площадь размером 150 на 180 метров. Здесь был небольшой участок (10 на 6 метров), на котором археологи нашли более 10000 человеческих костей. Археологи считают, что это свидетельство единовременного жертвоприношения примерно ста человек. Друиды из Рибемонта строили чудовищные башни из костей человеческого тела — из ног, рук и т. д.

Недалеко от нынешнего Гейдельберга археологи обнаружили «жертвенные шахты». Привязанный к бревну человек сбрасывался вниз. Найденная шахта имела глубину 78 метров. Археолог Рудольф Райзер назвал изуверства друидов «самыми ужасными памятниками в истории».

О нравы! О народы!
На картине, написанной в 1899 году, изображена сцена пленения вождя кельтов Ферцингеторикса Юлием Цезарем. Два миллиона кельтов были убиты и взяты в рабство в результате похода Цезаря на Галлию.